Повесть Волшебный берег

Воронкова - Волшебный берег


Повесть Воронковой — Волшебный берег читать:

Как это началось

— Мне сегодня ночью будет жутко одной на озере, — сказала Феня. — Моя сменщица Катя простудилась, не может дежурить.
— Возьми Алексея, — посоветовала мать, — всё-таки живая душа.
Лёня тут же бросил чурку, которую обстругивал ножом. Он хотел сделать ракету и слетать на Луну. Но если надо идти на озеро, то он готов.
Мать велела ему захватить одежонку, потому что вечером на озере холодно. А Фене подала корзиночку с едой.
— На двоих еды давай, — сказал Лёня, — а то вдруг не хватит!
— На троих дала, — успокоила его мать, — только смотрите за утками хорошенько, рот не разевайте.
— Не разинем, — ответил Лёня.
И первым вышел на улицу. Он ведь и без сестры знал, где озеро.

Что сказали утки

Феня и Лёня пришли к озеру, сели в лодку и переплыли на другой берег.
Тут на берегу, на прибрежном песке, толпилось множество белых уток.
Они были такие белые, словно только что выкупались в сметане.
— Штук сто будет, — сказал Лёня. — Сейчас сосчитаю.
— Лучше и не берись, — ответила Феня, — их не сто штук, а сто раз по сто. Ты до стольких и считать не умеешь.
Феня пошла в кладовую готовить уткам корм. А Лёня уселся на берегу и стал смотреть на уток.
Утки не обращали на него внимания. Одни дремали на тёплом песке, другие качались на воде, на светлых зыбульках, третьи ныряли под воду, ловили кого-то… И всё время что-то лопотали, переговаривались между собой.
— Эх, скучища! — вздохнул Лёня. — И чего тут делать, на озере? Искупаться, что ли?
В это время к воде подбежала одна уточка и закричала:
— Не уплывайте далеко, не уплывайте! Это опасно!
— Почему? Что такое? — затревожились утки и столпились вокруг неё.
Уточка оглянулась на воду и негромко сказала:
— Говорят, в озере появилась выдра!
— Где выдра? — спросил Лёня.
Уточка опять оглянулась на озеро:
— Говорят, около острова!
— Эх! — сказал Лёня. — Дремать некогда.
Он встал, подбежал к лодке и столкнул её на воду.
Феня вышла из кладовой.
— Куда это ты собрался? — закричала она.
— В озере выдра появилась! — ответил Лёня. — Еду на остров выдру искать!
— Да кто это тебе сказал?
— Утки сказали!
— Уже придумал! Никакой выдры здесь нет. И смотри, опрокинешь лодку — тебе достанется!
Лёня взял весло и поплыл на остров искать выдру. Лодочка была лёгкая и сама шла по гладкой воде.

Лёне встретился кто-то ласковый

Островок был совсем маленький. Но деревья здесь толпились так тесно, словно лучшего места они не нашли на всей земле.
Лёня привязал лодку и шагнул было на берег. Но тут зашумели камыши, зашелестели кусты:
— Не пропускайте его! Не пропускайте его!
Камыши легли на берег, загородили дорогу. Кусты протянули друг к другу ветки, словно за руки взялись.
А деревья раскинули кроны, и стало на острове совсем темно.
— Почему вы не пропускаете меня? — спросил Лёня.
— Ты будешь разводить костёр, — зашелестели кусты, — ты сделаешь пожар! Мальчишки всегда делают пожары!
— Вовсе нет! — сказал Лёня. — У меня даже и спичек-то нету!
— Значит, ты будешь вырезать удочки и губить молодые деревца! — зашумели деревья. — Мы с таким трудом растим свои ветки, свои листья и цветы, а вот такие мальчишки приходят и губят нас!

— И тоже нет! — сказал Лёня. — У меня и ножика-то нету!
— А тогда зачем же ты пришёл? — зашуршали камыши. — Искать птичьи гнёзда в наших зарослях?
— Я не птичьи гнёзда пришёл искать, — сказал Лёня, — я хочу поймать выдру. Она здесь, на острове. Утки боятся её. И правильно, что боятся. Она ведь хватает их за ноги и утаскивает под воду!
— А!.. А!.. А!.. — весело прошумели камыши, кусты и деревья. — Тогда иди!
Камыши выпрямились, кусты приподняли ветки, деревья подняли кроны, и на острове стало совсем светло.
— Только вот не знаю, какая она, — сказал Лёня. — Я её никогда, эту выдру, не видел. Может, вы мне скажете?
— Не можем сказать, — прошелестело кругом, — мы сами её не знаем. Зайцев знаем, лисиц знаем, а выдры не знаем!
— Ну ничего, — сказал Лёня, — как встречу её, так сразу узнаю! — И Лёня вошёл в чащу.
Не прошёл Лёня и десяти шагов, как увидел какого-то милого зверька. Этот зверёк сидел на старом пне. Одет он был в тёмно-бурую шубку; пушистый хвост красиво лежал у ног, а маленькие глазки весело блестели.
— Здравствуй, Лёня, — сказал зверёк. — Нравится тебе у меня на острове?
— Очень даже, — сказал Лёня. — А откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Слышал, как тебя сестра называла.
— А это что — твой остров?
— Да. Это мой остров.
— Ты здесь родился?
— Н-нет, я не здесь родился. Я просто сюда пришёл и стал здесь жить. И это стал мой остров.
— А как тебя зовут?
— Ардыв.
— Как, как? Ардыв?
— Ну да. А чего ты так удивился? Тебе не нравится?
Лёня постеснялся сказать, что такое имя ему не нравится.
— Конечно… Всякие имена бывают. Только кто же тебя так назвал?
— А я сам себя так назвал. Ты скажешь, что мы, звери, не умеем придумывать хорошие имена? Ну, уж если бы ты знал, как меня люди назвали, так… Тьфу, даже вспоминать не хочу!
— А где же ты здесь живёшь? — спросил Лёня. — Что ты ешь в лесу?
— Живу в своей норе, как все хорошие звери. А ем… Хи-хи… Я ем землянику. Ты любишь землянику?
— А кто ж её не любит!
Зверёк спрыгнул с пенька.
— Тогда я тебе покажу полянку — вся красная от земляники, ступить негде! Пойдём?
— Нет, — сказал Лёня, — я сейчас не могу. Я выдру ищу.

Зверёк посмотрел Лёне в глаза:
— А зачем она тебе?
— Как — зачем? Ведь она злой разбойник! Она рыбу в озере ловит, птичьи гнёзда разоряет… А самое главное, уток хватает за ноги — и под воду! Да смотри, и тебе несдобровать. Утащит в воду, а ты небось и плавать не умеешь.
— Не умею, не умею! Я и воды до смерти боюсь!
Тут зверёк начал ластиться к Лёне, начал тереться своей мягкой шкуркой о его ноги.
— Спасибо, что сказал! А если ты найдёшь эту выдру, тогда что?
— Скажу охотникам. Они придут и убьют её. Мне бы только, узнать, где она живёт.
— Тогда я тебе помогу, Лёня. Как придёт выдра, я тебе свистну. Вот так: фью-фью!.. — Зверёк посвистел нежно, как птица. — Так что ты спи спокойно. Если не слышишь моего свиста — значит, никакой опасности нет. Я у тебя буду вроде сторожа. Подумайте только — рыбу ловит, уток за ноги хватает! Вот разбойница! А? И знаешь — ты её сейчас не ищи, она теперь нырнула в воду и сидит там.
— А ты в воду можешь нырять?
— Я? — Зверёк оглядел свою мягкую шубку, свой длинный хвост. — Хи-хи! Я боюсь даже лапы замочить!
— А однако, ты, Абрыв, всё-таки свои лапы замочил где-то, — сказал Лёня. — Вон на пне мокрые следы остались!
— Во-первых, я не Абрыв. Я — Ардыв. А во-вторых, я просто нечаянно попал в лужу.
Зверёк свистнул, прыгнул в чащу.
— Значит, жди, когда я сигнал подам!
— Ладно, — ответил ему Лёня.
Он вернулся к лодке, сел в неё и переправился на свой берег.
— Ну что, нашёл выдру? — спросила Феня.
— Нет, — сказал Лёня, — выдру я не нашёл, но зато встретил одного зверька, Ардыв его зовут. Ох и умный же! Он у нас вроде сторожа будет. Как выдра появится, так он мне свистнет с того берега. Теперь уткам бояться нечего.
— Как, ты сказал, его зовут?
— Ардыв.
— Эх, и выдумщик ты, Алексей! — вздохнула Феня. — И когда ты станешь серьёзным человеком? Зверьков с таким именем вообще на свете нет. Пойдём, помоги мне подстилку сменить, надо свежей соломы притащить, а то утки обидятся.

Полёт в космос

Лёня помогал Фене таскать солому под навес. Солома была лёгкая, сухая и вся блестела на солнце. Она щекотала шею, царапала руки. Но зато постель для уток получилась пышная, мягкая. И уж конечно, утки скажут Лёне спасибо. Они очень не любят спать на сырой подстилке. Они заболеть могут, если подстилка будет сырая и грязная. И даже умереть от этого могут. Вот какие они нежные!
Под навесом стало светло от жёлтой соломы, будто в этой соломе запуталось солнце. И прежде чем пришли отдыхать утки, Лёня сам повалялся и покувыркался на их постели.
В это время на птичник прибежала Аринка, бригадирова дочка.
— Меня отец прислал, — сказала она Фене. — Он спрашивает: как ты здесь одна справляешься? И не нужна ли тебе помощь?
Феня засмеялась.
— Нет, Аринка, — ответила Феня, — мне помощь не нужна, потому что у меня уже есть помощник.
— Кто помощник?
— Я помощник! — закричал Лёня.
— Вот так помощник — весь-то в соломе! — сказала Аринка. — И в волосах солома!
— Ну и что же? — ответил Лёня. — Я уткам постель стелил.
Аринка оглянулась.
По всему берегу — утки, в воде на озере — полно солнца. Весело.
— А давай я тебе, Феня, тоже помогать буду, — попросила Аринка. — Я буду с тобой уток кормить.
— Пожалуйста, — сказала Феня, — очень рада буду. Позову, когда понадобишься, а пока поиграйте.
— А как нам играть? — спросила Аринка.
— Я не буду играть, — сказал Лёня. — Я не маленький. Если хочешь, полетим в космос.

— Куда-куда?
— В космос. На ракете. Неужели в первый раз слышишь?
— А где ракета?
Лёня оглянулся. Возле кормушки стояла белая бадейка. В этой бадейке Феня разносила уткам еду. Но утки любят, чтобы посуда была чистая, и Феня только что вымыла её и поставила на солнышко просохнуть.
Лёня схватил бадейку, надел себе на голову:
— Вот и шлем. А ракета — будто бы есть.
— А мне? — спросила Аринка.
— И у тебя ракета будто бы.
— А шлем? Тоже будто бы?
— Конечно. Приготовиться! Даю старт!
Лёня махнул рукой, дал старт, и вдруг они оба с Аринкой взлетели под самые облака. Ох и раздолье же! Ох и веселье же тут началось! Лёня и Аринка летели в своих ракетах, а вокруг них крутились вихри, пухом разлетались облака.

— Внимание! Внимание! — Лёня давал позывные. — Я — Орёл, я — Орёл! Синица, ты меня слышишь?
— Я — Синица! Я — Синица! — из неизвестной дали отвечала Аринка. — Я тебя слышу!
— Синица, ты землю видишь?
— Нет, не вижу! Кругом облака!
— А я вижу. Земля — голубой шар! Синица, лети выше!
— Лечу выше! Я тоже вижу: земля — голубой шар!
— Синица, а у тебя невесомость есть?
— Какая невесомость?
— Ну, когда ничего не весишь! Вниз головой ходить можешь?
— Нет.
— Тогда поднимайся выше!
— Поднимаюсь!
— Облака внизу?
— Внизу!
— Синица! Я — Орёл! Давай спустимся на облачко, отдохнём!
— Ой, давай отдохнём, Орёл!
Лёня и Аринка опустились на облако и сразу утонули в нём по колено.
— Из чего это облако, из ваты, что ли? — спросила Аринка.
— Из утиного пуха, — ответил Лёня. — Эх, и мягко!
Они сидели на белом облачке и плыли по небу, как по голубой воде. А солнце так и обливало их теплом и светом, и спрятаться от него некуда!
— Даю старт! — крикнул Лёня. — В космос!
И они снова понеслись.
А вихри так и крутились вокруг, и белые облака опять разлетались пухом.
— Во, чегой-то они! — сказал вдруг где-то рядом грубый голос. — Носятся как угорелые, а у этого ещё и бадья на голове!
И сразу Лёня и Аринка очутились на земле. На самой обыкновенной твёрдой земле, на тёмном, сыром песке. И вокруг не белые облака летели пухом, а летел пух с тополей, самый обыкновенный тополиный пух…
А у калитки стоял Корней, Аринкин брат. Он был очень умный и всегда всё знал.
— Мы были в космосе! — сказала Аринка.
— Вы носились по берегу и пугали уток, — сказал Корней, — а больше ничего не было.
— Ты же не видел! — закричал Лёня. — Ты же не знаешь!
— Ха-ха! — засмеялся Корней грубым смехом. — А ты что видел в своей бадейке?
Лёня поставил бадейку около кормушки. Ему сразу стало скучно. Так скучно, что хоть плачь. И почему это ему стало так скучно? Ведь Корней правду сказал. Какой же это шлем, если это просто белая бадейка!
Но подумал, нахмурился и сказал сам себе:
«А всё-таки у меня был шлем. Был!»

Разбойник где-то близко

— Сейчас будем обедать, — сказала Феня, — а вы, ребята, пока бегите на озеро да вымойте руки хорошенько. И как это вас в космос с такими руками пускают!
Лёня посмотрел на свои руки. Да, правда грязные. И когда успели загрязниться? Может, когда по острову лазал? Может, когда солому стелил?
— У меня почище, — сказала Аринка. — Ну, всё равно, пошли на озеро!
— У меня чистые, — сказал Корней. — Я на озеро не пойду.
Лёня и Аринка подбежали к воде.
— Нет, тут нехорошо, — сказала Аринка, — здесь утки намутили.
— Да, мы намутили, — сказала одна крупная белая утка. — Мы теперь ныряем только около берега.
— Слышишь? — прошептал Лёня и поглядел на Аринку.
— А что?
— Что утка говорит?
— Утка?
— Да, я говорю, — продолжала утка. — Кто-то обещал нам поймать выдру…
— Да, слышу!.. — прошептала Аринка. — Как же это?
— А что ж такого? — ответил Лёня. — Они здесь постоянно разговаривают. — И, обратившись к утке, сказал: — Это я обещал. И поймаю. Как появится — так и поймаю.

— Она появилась, — прошипела утка, — она ловит рыбу. Съест одну, а поймает десять. А потом бросает их. И всё зря… зря… зря…
— Чего вы стоите тут? — крикнул Корней своим грубым голосом (его Феня тоже послала мыть руки). — Уток не видали?
— Тише! — рассердилась Аринка. — Ты не слышишь, что утка говорит?
— Ха-ха! Слышу, не глухой. «Кря-кря-кря!..» — вот что она говорит!
— Кря… кря… кря… — сказала утка и тихонько уплыла прочь.
Аринка и Лёня переглянулись.
— Пойдём дальше, — сказала Аринка, — здесь вода мутная!
— Подумаешь! — сказал Корней. — Вода как вода, — и стал умываться.
А Лёня и Аринка побежали дальше по берегу. Побежали туда, где кончалась проволочная загородка, где на жёлтом песке ни одной утки не было и вода светилась до самого дна и тихо покачивала на волне лучистое солнышко.
Лёня и Аринка вошли в тёплую воду. Они доставали со дна горсти зернистого песку и тёрли им ладони вместо щётки. Потом рвали на берегу круглые листья с байковой подкладочкой и тёрли ими руки вместо мочалки. А потом полоскали руки в прозрачной воде.
— Хватит, — сказал наконец Лёня.
— Хватит, — повторила Аринка.
— Она оглянулась — чем бы руки вытереть? И вдруг увидела на берегу рыбу:
— Смотри-ка! Рыба!
Рыба лежала неподвижно. Она была вся целая, только на спинке кто-то выгрыз мягкий кусочек.
— Выдра! — сказал Лёня. — Это она ловит и бросает, губит рыбу зря!.. Разбойник где-то близко!
— Так чего же ты не ловишь эту выдру? — сердито крикнула Аринка. — Ты же обещал! Смотри, вон ещё рыбина лежит!..
— А вон ещё… — сказал Лёня. — Ещё две…
— Какая противная, злая! — Аринка почти плакала. — Если бы хотела есть, так ела бы!.. А то ведь даже есть не хотела! А так, от жадности! Где же твой сторож?
— Где же мой сторож? — повторил Лёня и посмотрел на остров. — Что же он мне не свистит?
— Спит твой сторож, и всё! — сказала Аринка. — Спит и ничего не видит.
— Я не сплю, хи-хи! Я не сплю!.. — послышался ласковый голосок, и круглая мордочка с круглыми ушками высунулась из-под калинового куста.
— Ардыв! — обрадовался Лёня. — Ты здесь?
— Я случайно бежал мимо и услышал ваш разговор, — сказал Ардыв. — Хи-хи! Я не сплю. Никакой выдры нет.
— А рыба? — сказала Аринка.
— Хи-хи! Рыбу клевали вороны. Я сам видел. Зачем было рыбе выплывать на мелкое и греться на солнце? Вороны не зевают! Они даже уток заклевать могут. Молоденьких уточек. Фью-фью!.. Очень просто!
— Вороны?!
— Хи-хи! Конечно. Их большая семья поселилась возле птичника. Я сам видел!
— Ардыв, поиграй с нами! — сказала Аринка. — Мне хочется тебя погладить…
— Нет, не могу… — сказал Ардыв и ещё глубже запрятался в куст. — Я пойду спать. Мне ведь ночью сторожить нужно. И шубку почистить надо. Дела, знаете. Хи-хи! До свидания!
Зверёк исчез.
— Как жалко, что ушёл Ардыв! — сказала Аринка. — Он очень хорошенький. У него белое пятнышко на нижней губе. Ты заметил?
— Конечно. Я ещё раньше видел.
— Только почему это он всё встряхивался? Купался он, что ли?
— Что ты! — Лёня махнул рукой. — Он даже лапы-то боится замочить!
— Лёня… а может, это он ел рыбу?
— Что ты! Он, кроме земляники, ничего не ест!
— Да, — согласилась Аринка, — он такой ласковый. Разве он мог бы загрызть кого-нибудь?
Феня издалека позвала их:
— Обедать! Обедать! Обедать!
— Идём! — в один голос ответили Лёня и Аринка и припустились наперегонки к вагончику.
— А к нам Ардыв приходил! — кричала Аринка. — Он с нами разговаривал!..
— Ох! — вздохнула Феня. — Раньше один придумывал, теперь двое взялись! Может, и ты с ними вместе начнёшь придумывать? — сказала она Корнею.
— Не! — Корней выпятил нижнюю губу и потряс головой. — Вот ещё! Дурак я, что ли? Я небось умный. У меня утки не заговорят!

Уткам такой обед не понравился

Горячая картошка так и рассыпалась в миске, малосольные огурцы пахли укропом и хрустели на зубах. Яйца, помидоры, молоко — всё очень скоро исчезло из Фениной корзинки. Так вкусно ребята ещё никогда не обедали!
— И почему это? — удивилась Аринка. — Дома и суп и мясо. А мне есть не хочется. А вот здесь, на берегу, ох и вкусно всё!
— А потому, что этот берег волшебный, — сказал Лёня.
— Ха-ха! Волшебный! — Корней повалился на траву от смеха. — Ха-ха!
Но Лёня и Аринка даже не поглядели на него.
— Около птичника вороны поселились, — сказал Лёня Фене, — целая семья!
— И они могут молодых уточек заклевать, — сказала Аринка, — рыбку уже заклевали!
— Расскажите всё по порядку, — попросила Феня.
Лёня и Аринка рассказали.
И про Ардыва рассказали тоже.
— Ну, вашего Ардыва вы возьмите себе, — сказала Феня, — а вот то, что рыба загрызенная лежит… Нет, ребята, вороны её не могли в озере заклевать. Рыбу загрызла выдра.
— А что же, значит, Ардыв врёт? — обиделся Лёня.
Но Аринка вспомнила про утку:
— А что утка говорила? Значит, утка врёт?
— Ох, не забивайте мне голову! — сказала Феня. — Вечер близко, опасности кругом — и выдра и вороны, — а вы всё со сказками своими!
— Да, вечер скоро, — сказал Корней. — Я, пожалуй, домой пойду. Чего тут, на озере-то? Солнце сядет — холодно. Дома лучше. Аринка, пошли!
Аринка отвернулась:
— Иди, пожалуйста. Я уток стеречь буду.
— Ну, и застынешь ночью.
— Ну, и застыну. Опасность кругом, а я домой пойду?
— А я не дурак. Я небось умный. Я спать под тёплым одеялом люблю.

— Послушай-ка меня, Корней-Всех-Умней, — сказала Феня, — передай отцу, что комбикорм у нас кончился. Должны были привезти сегодня, а вот не привезли. Пускай бригадир распорядится.
— Ладно, скажу.
Корней ушёл.
— А мы с вами сейчас будем уток кормить, — сказала Феня. — Ну-ка, пошли вертеть корморезку!
— Опять кормить? — удивилась Аринка. — Ты же их недавно кормила! Ты их целый день кормишь!
— Пусть едят, — сказала Феня. — Чем больше едят, тем скорей растут.
Сначала Феня вертела корморезку, а Лёня и Аринка подавали в машину молодую зелёную кукурузу. Потом Лёня с Аринкой вертели, а Феня подавала. Сочные стебли хрустели под ножами. А когда выходили из-под ножей, то из них получалась сочная зелёная каша. Целый ворох зелёной каши!
— Ах, беда какая, — сказала Феня, — нет и нет комбикорма.
— А что там, в этом коммикорме? — спросил Лёня. — Что, без этого коммикорма уткам жить нельзя, что ли?
— Эх, вы! А ещё в космос летаете! Не коммикорм, а комбикорм — комбинированный корм. Ну, значит, составленный из разных кормов. Тут и витамины и минералы — всё, что утке нужно. А если одной болтушкой кормить, заскучают наши утки, заболеют… Это вы, ребята, всё знать должны — вы же не белоручки какие-нибудь, вам ведь тоже работать придётся!
— А мы и сейчас будем работать! — сказал Лёня.
Он схватил корзинку, нагрёб в неё зелёной каши и понёс в кормушки уткам. А утки уже поджидали его. Они бросились клевать — им нравилась эта зелёная каша.
— Вкусно, вкусно! — приговаривали они. — Нам очень нужна зелень. Если бы мы были дикие, мы бы сами находили зелени сколько хотели. Но водь мы в загоне, здесь один песок. Где же мы найдём зелень? А нам очень нужно.
— Вот и ешьте на здоровье, — сказал им Лёня. — Сейчас ещё принесу.
— Но, между прочим, сегодня обед был опять очень плохой, — скучным голосом сказала одна молодая уточка. — В кормах совсем нет рыбной муки. И жома свекловичного нет. И жмыха нет…
— Да, вот уже сколько дней всё одно и то же! — сказала другая. — А где кальций? Неужели на земле мела не стало?
— Разве Феня хочет, чтобы мы какими-то рахитиками стали? — сказала третья. — Разве она не знает, что без кальция у нас косточки станут совсем хрупкие?
— И соли нам нужно! — подхватила четвёртая.
— Феня всё знает! — поспешно ответил Лёня. — Завтра будет у нас комбикорм — и мел, и жмых, и рыбная мука. Всё будет!..
Вскоре наступил вечер. Утки стали потихоньку собираться под навес. Они ложились рядышком на мягкую солому, будто пирожки в печке.
Тихо стало на берегу. Песок потемнел, и вода потемнела. Феня зажгла свет в вагончике.
— Утки спать легли, и вы ложитесь, — сказала Феня. — Ты, Аринка, лезь на верхнюю полку, там потеплее, а ты, Лёня, ложись на нижнюю.
— А ты где? — спросил Лёня.
— А я буду на берегу. Мне спать нельзя — надо уток охранять.
— Мы сами будем охранять, — сказал Лёня, — а ты спать ложись.
— А когда ты поспишь, мы ляжем, — сказала Аринка. — Я сейчас совсем спать не хочу.
— Хорошо, — согласилась Феня. — Только сторожите внимательно, не дремлите.
— Да уж не задремлем!
Феня легла спать. А Лёня и Аринка пошли охранять уток.

В гостях у самого учёного пугала

Вода в озере лежала тихо, не шумела. И деревья на острове стояли тихо. А над деревьями тихо светилась жёлтая заря.
— Ещё ночь не наступила, а как-то страшно, — прошептала Аринка.
— Ничего не страшно! — громким голосом ответил Лёня. — Вон и месяц всходит, никакой темноты нет.
Они шли вдвоём по берегу, песок скрипел у них под ногами. Утки поднимали голову, прислушивались и тихонько переговаривались:
— Свои ходят. Это Лёня и Аринка нас охраняют. Спите… Лёня и Аринка здесь… С нами. Спите…
— Ой, Лёня, — вдруг сказала Аринка, — кто это там на бугре стоит?
— Где?
— Ну, около самого птичника! Ну вон же он, в шапке!
Лёня пригляделся:
— Да это же наше Пугало! Неужели не узнала?
— Лёня, это не Пугало. Это человек. Он руками шевелит!
— Руками! А есть у него руки-то? Пойдём к нему.
Лёня зашагал туда, где на высоком бугорке стояло Пугало. Аринка не знала, что делать. Идти к Пугалу страшно. Остаться одной — ещё страшней. Аринка бросилась догонять Лёню.
Да, это и в самом деле было Пугало. Аринка видела его днём — обыкновенная крестовина, на ней чей-то рваный пиджак, вместо головы — чья-то старая шапка. Его поставили сюда, чтобы пугать ворон.
Лёня и Аринка взбежали на бугор.
— Смотри, как здорово! — сказал Лёня. — Самое правильное место для Пугала — отсюда всё кругом видно, и Пугало всем видно.
— Здравствуй, Пугало! — крикнула Аринка. — Я тебя больше не боюсь!
— Здравствуй, — проскрипело Пугало. — А меня никто не боится.
Лёня и Аринка переглянулись. Пугало-то их видит и слышит!
— Мы хотим около тебя посидеть, — сказал Лёня, — ничего?
— Очень буду радо, — ответило Пугало. — Мне так скучно одному! Особенно по ночам. Здесь лежит брёвнышко, садитесь.
Лёня и Аринка уселись.
— И почему это люди всегда оставляют Пугало в одиночестве? Ставили бы нас по два, по три. И вороны больше боялись бы, и нам не было бы так скучно. Днём-то ничего, днём работа. Глядишь, хищник какой появился, начнёшь пугать его — машешь рукавами изо всех сил. Только к рукавам они скоро привыкают. Вот если бы голос мне погромче, я бы крикнул! Или хотя бы две ноги — я бы побежал, прогнал, а на одной ноге куда?
— Да, правда, — сказала Аринка, — очень плохо на одной ноге!
— Вот и люди тоже, особенно взрослые, — чудные такие. Другой раз вижу что-нибудь неладное, скриплю-скриплю, они ничего не слышат. Вижу другой раз — слабую утку забивают, щиплют. Я скриплю: «Возьмите скорей, отсадите её, спасите, она пропадёт!» Не слышат. Или замечу — подстилка сырая, опять скриплю: «Смените скорее подстилку, заболеют утки, плохо им, погибнут они!» Не слышат. А как-то услышали меня, зоотехник услышал. И что же? «Это кто здесь расскрипелся? — говорит, да так сердито. — Это Пугало скрипит, что ли? Ему всё плохо? Оно всем недовольно? Сломать его да забросить!» И не поспоришь. Так вот помашешь рукавами да поскрипишь без толку. А ведь сердцевина-то болит!
— Ты очень хорошее, Пугало, — сказал Лёня, — жаль, что я раньше с тобой не поговорил.
— И вот поставили меня на самом высоком бугре. А мне отсюда всё видно. Лучше поставили бы меня куда-нибудь в ложбину. Стояло бы я там и не видело бы ничего. И сердцевина у меня не болела бы.
— Мы к тебе приходить будем, — сказала Аринка, — по вечерам. И тебе и нам будет весело!

— Очень хорошо! — нежно проскрипело Пугало. — Вечера сейчас звёздные. Вот, смотрите, Большая Медведица взошла. И Орион.
— Чего?! — удивились Лёня и Аринка. — О чём ты говоришь?
— О созвездиях я говорю. Большая Медведица — это созвездие, вот оно, в виде ковша. Из семи звёзд. А вот эти три звезды, яркие, такие белые звёзды, — это пояс Ориона. Тоже созвездие такое. А вон там — Марс.
— А какая это звезда — Марс? — спросил Лёня. — Ты нам её показать можешь?
— Могу. Вот она. Красноватая такая. Видите? Над лесом висит. Только это не звезда, а планета, — ответило Пугало.
— Как так — планета?
— Такая же, как Земля. Только поменьше.
— Ты путаешь что-то. Земля не светится. А Марс вон как светится!
— И Марс не светится. Это его Солнце освещает.
— Ой, Пугало, что ты говоришь! — засмеялась Аринка. — Откуда же Солнце? Ведь сейчас ночь и никакого Солнца на небе нет!..
— У нас нет, — прервал её Лёня, — а где-нибудь-то оно есть же? Оттуда и светит.
— А почему Марс красный? — спросила Аринка.
— Ну этого я не знаю, — ответило Пугало. — Я ведь только то говорю, что учёные люди говорят. А они говорят, на Марсе кто-то живёт, есть каналы там. И растения какие-то. А растения эти то голубыми становятся, то красными.
— Да откуда ты всё это знаешь? — спросил Лёня. — Стоишь здесь на птичнике один…
— Хм!.. — усмехнулось Пугало. — Очень просто. Феня набила мне в шапку газет, чтобы шапка лучше держалась. Так что в голове у меня теперь полно всякого космоса. Когда запустили ракету на Марс, об этом люди много писали.
— А-а! — сказал Лёня. — Это здорово! Вот если бы мне набили в голову всяких задачников, всяких примеров! Тогда и уроки учить не надо бы!
— А мне бы стихов! — сказала Аринка. — А то велят учить стихи, а я их никак не запоминаю.
— Хм! — усмехнулось опять Пугало. — У меня и стихи есть. Хотите, прочту? Впрочем, тс-с-с-с!..
Все сразу примолкли, прислушались.
— Мне показалось, будто по озеру волна прошла…
Лёня и Аринка вскочили. Всё было тихо. Но вдруг заговорили, зашумели спросонок утки.
— Что-то неладно! — резко скрипнуло Пугало. — Бегите!
Лёня и Аринка помчались с бугра изо всех сил. А Пугало стояло и махало рукавами им вслед, скрипело и махало рукавами…
Лёня и Аринка подбежали к уткам.
— В чём дело? — спросил Лёня.
— Нам приснилась выдра, — сказала одна уточка дрожащим голосом, — будто она вылезла из воды и ходила по берегу.
— И подбиралась к нам… — сказала другая.
Лёня и Аринка пошли на берег. И тут на песке увидели маленькие следы. Месяц светил ярко, и следы были так хорошо видны, что даже можно было их сосчитать.
— Лёня, — Аринка тронула Лёню за руку, — на озере волна.
Озеро лежало неподвижно, и только одна волна бесшумно шла к острову. Подошла к острову и пропала.
— Это выдра была. Да, это была выдра, — сказал Лёня. — Но где же Ардыв? Почему он мне не свистнул?
— Фью!.. Фью!.. — тут же послышался нежный свист с острова. — Я тебе давно свистел — фью… фью!..
— А мы сидели там и не слышали! — с досадой сказал Лёня. — А ты, Аринка, говоришь, что Ардыв никакой не сторож. Ну что, не сторож?
— Теперь давай от берега не отходить, — сказала Аринка, — вдруг твой Ардыв опять засвистит, а мы и не услышим!
— Лёня! Аринка! — позвала их Феня. — Идите спать. Теперь я буду дежурить.
Ни Лёня, ни Аринка спорить не стали. По правде сказать, им уже хотелось в тёплую постель.
— Только ты, Феня, слушай, — сказал Лёня, — если Ардыв засвистит, значит, выдра близко.
— Ох, Лёнька, надоел ты мне со своими сказками! — Феня зевнула и запахнула поплотнее жакетку. — Ночь светлая, я выдру и без твоего Ардыва увижу.
— А к Пугалу тоже подходи иногда, — попросила Аринка, — а то ему скучно одному… Оно тебе что-нибудь расскажет.
— Ступайте, ступайте, — сказала Феня, — вам уже обоим на ходу сны снятся.
Как уютно, как тепло было в вагончике! Феня постелила им постели — и на верхней полке, и на нижней. Аринка живо взобралась наверх. Лёня улёгся внизу, укрылся тёплым Фениным одеялом. В открытую дверцу вагончика смотрело ночное небо, полное звёзд…
Вдруг Лёня увидел, как спустилась с неба красноватая звезда, стала большим шаром и тихо подплыла к вагончику. Красноватый шар заглянул к Лёне, осветил всё красным светом и уплыл. А потом появился с другой стороны, опять заглянул и снова уплыл.
«Это Марс, — подумал Лёня, — кружится вокруг нашего вагончика!..»
И, уже засыпая, Лёня увидел, как вагончик снова осветился красным светом…
А Феня в это время развела на берегу маленький костёр и села у огня. У огня веселее и не так страшно. Красное пламя играло, и плясало, и освещало берег.
Феня была трусиха и всегда боялась ночного озера, только никому об этом не говорила.

На птичнике волнение

— Ну, а ты что, домой пойдёшь? — спросила Феня.
— А разве я тебе мешаю здесь? — ответил Лёня. — Я тебе даже помогаю!
— Конечно, помогаешь, — сказала Феня, — только я подумала — может, тебе надоело?
— Ничего мне не надоело! — сказал Лёня. — И вообще, пока я не поймаю выдру или не выслежу её, я отсюда никуда не уйду.
— А мне тоже не надоело, — сказала Аринка, — и я тоже никуда не уйду.
— Очень хорошо, — согласилась Феня. — В таком случае, давайте браться за дело.
— Кормить уток?
— Конечно. Самое главное у нас дело — кормить, кормить и кормить наших уток. Только вот чем кормить? Опять не везут комбикорма!
Замесили болтушку с зеленью. Лёня и Аринка стали разносить это месиво по кормушкам. Утки сунулись было клевать, но тут же закрякали, затрясли головами и побежали к воде.

— Нет, это невозможно! — жаловались они. — От этого корма у нас клювы слипаются!
— Да, опять ничего, кроме болтушки. Это же сплошной белок!
— Вот именно! Только от этого белка мы сами перестанем быть белыми!
А некоторые утки не кричали, не жаловались, а лишь молча и печально отходили в сторонку. Они не хотели есть, не хотели разговаривать, не хотели плавать.
— Аринка, ты видишь? — спросил Лёня.
— Вижу, — чуть не плача, сказала Аринка, — они заболели. И сразу какие-то грязные стали! Смотри-ка, вот эта маленькая совсем серая, будто её пеплом посыпали.
В это время утки окружили маленькую уточку и принялись её щипать.
— Ай! — вскрикнула она. — Мне и так нездоровится, а вы ещё и щиплетесь!
— А ты уходи от нас! — шипели утки. — Мы белые, чистые, а ты какая?
И снова принялись её щипать.
— Вы что, с ума сошли? — закричал на них Лёня. — Кто послабей, того и щиплете?
— Конечно, — ответила ему одна большая задиристая утка, — вот слабых-то и щипать. А сильных щипать страшно, они ведь могут дать сдачи!
— И это говорит совхозная утка? — рассердился Лёня. — У нас нет такого закона — щипать слабых. У нас другой закон — защищать слабых! Но утки словно и не слышали. Они шипели и косились и опять норовили ущипнуть заболевшую уточку.
— Феня, — позвала Аринка, — иди сюда скорей! Здоровые утки больных забивают да ещё всякие гадкие слова говорят!
Феня поспешно подошла к ним:
— Ах ты, беда какая! Давайте отнесём больных в зимний птичник, а то их совсем заклюют!
Лёня, Аринка и Феня стали быстро ловить заболевших уток.
— Может, их вымыть сначала? — сказала Аринка. — Может, они побелеют?
— Нет, — сказала Феня, — от воды они побелеть не могут. Они побелеют только от хорошего корма.
Прошли по вему стаду, выловили всех слабых уток, отнесли их в зимний птичник и закрыли там.
— Поймайте ещё вот эту, — сказала Феня, — вон ту, большую задиру. У неё тоже начинают перья кое-где пеплом покрываться.
Феня ушла в вагончик варить обед. А Лёня и Аринка принялись ловить большую утку, ту самую, которая слабую уточку щипала.
— Что вы делаете? Что вы делаете? — кричала она. — Я хорошая белая утка!
Она убегала от них, хлопала крыльями. А потом вдруг присела, будто лапки у неё подкосились. И тут же к ней подошла большая белая утка и больно ущипнула её.
— Почему ты меня щиплешь? Я ведь тоже белая.
— Нет, ты уже не совсем белая. Это я совсем белая. А у тебя и на шейке и на крыльях перья потемнели!
— Но подожди, разве я виновата? За что же меня щипать? Ведь не вина это моя, это моя беда!
Тут Лёня схватил её.
— Зря! Зря! Зря! — жалобно закричала утка.
— Ну что ты кричишь? — стала уговаривать её Аринка. — Мы же тебя лечить будем и кормить будем. А тут, на берегу, тебя утки совсем защиплют!
— Да, да, — сказала утка, — обязательно защиплют. И как им не стыдно щипать тех, кто слабее!
— А тебе было стыдно, когда ты щипала тех, кто слабее? — спросил Лёня.
Утка примолкла. И всю дорогу, пока её несли, молчала. И только уже у зимнего птичника пролепетала еле слышно:
— Я, кажется, больше не стану щипать слабых. Это очень неприятно, когда ты даже защититься не можешь.
— Хорошо, что ты хоть до этого додумалась, — сказал Лёня, впустил её в птичник и закрыл дверь.
Целый день на берегу ждали — вот-вот зашумит машина, вот-вот привезут комбикорм. Но день уже к вечеру пошёл, а машина всё не приходила.
— Неужели Корней ничего не сказал? Неужели забыл? — волновалась Феня. — Видно, придётся мне самой в правление бежать.
— Беги, — сказал Лёня, — а то стемнеет скоро.
— Ну как я побегу? Как на вас птичник брошу? Не могу я!
Феня не знала, что делать, от волнения у неё даже слёзы на глаза навернулись.
— Вот уже месяц уток болтушкой кормим! — жаловалась она неизвестно кому. — Завод на ремонт закрылся, а у нас и запасов никаких нет. Хозяева называются! А теперь, когда завод снова работает, так мы опять ждём чего-то! Нет, побегу, пожалуй!
Феня пошла в вагончик за платком.
— Что-то Пугало размахалось, — сказала Аринка.
— Вроде как зовёт, — сказал Лёня и побежал на высокий холмик к Пугалу.
— Машу, машу — не видишь! — заскрипело Пугало. — Пускай Феня не спешит — машина идёт к нам.
— Где?
— Пыль видишь?
— Вижу.
— Так это машина идёт.
Теперь Лёня тоже увидел машину.
— Ура! Наша, совхозная! Комбикорм везут!
Лёня чуть не кубарем скатился с бугорка. И даже спасибо забыл сказать Пугалу.
— Феня! Феня! К нам машина идёт! Я с бугра увидел!
— Вот всегда так, — чуть слышно проскрипело Пугало, — подскажешь что-нибудь человеку, а ему уже кажется, что это он сам решил, сам сделал, сам придумал… А впрочем, неважно. Лишь бы польза была. Если комбикорм — какая радость! Утки опять будут здоровыми! А то уж у меня сердцевина совсем изболелась. Не загнила бы!..
Лёня и Аринка бросились открывать ворота. Они открыли ворота во всю ширь, и машина подъехала прямо к кладовой.
— Наконец-то! — крикнула Феня. — Заждались вас!
Из кабинки вылез бригадир:
— Здравствуй, Феня.
— Здравствуйте! Как я рада! А кто там ещё в кабине?
— Это я, — ответил Корней и тоже вылез из кабины.
— Корней! Вот здорово! — сказал Лёня. — Целую машину корма привёз!
— А чего ж… — нехотя ответил Корней.
— А почему вчера не приехали? — спросила Феня. — Я уже хотела сама к вам в правление бежать. Думаю, может, Корней не передал. А вы, думаю, может, забыли.
— Как бы это я забыл, Феня? — сказал бригадир. — Да не было раньше-то кормов на заводе. Машина там со вчерашнего дня дежурила. Как открыли завод — так мы первые!
— Вот и хорошо, на душе отлегло!
— А что ты про Корнея сказала? Что он мне передать должен был?
— Да вот чтобы комбикорму скорей везли.
— А, — сказал бригадир и вдруг начал смеяться. — Ну, если бы на Корнея понадеялись, долго бы вам пришлось ждать! — И рассказал такую историю.

Оказывается, Корней пришёл и говорит:
— Там конюкорму нужно.
Бригадир удивился:
— Какому коню? Какого корму?
— А я почём знаю? — сказал Корней. — Феня велела, чтобы ты привёз конюкорму.
— Да что я, по коням, что ли, бригадир? Да и какой там конь у Фени? Ты что-то путаешь.
— Ну вот ещё! Дурак я, что ли?
Так бригадир и не понял ничего.
— Теперь понимаю! — смеялся бригадир. — Это он, значит, комбикорму просил!
— Эх ты, а ещё Корней-Всех-Умней! — засмеялся Лёня.
— Ну и что ж такого? — ответил Корней. — Умный тоже ошибиться может.
Шофёр и бригадир открыли борт машины и стали таскать мешки в кладовую.
Феня тоже им помогала.
— Пожалуйста, пришлите кого-нибудь с ружьём, — попросила Феня бригадира, — у нас тут выдра появилась, рыбу душит беспощадно. Боимся, как бы до уток не добралась!
— Лесничего попрошу, — обещал бригадир. — Эти разбойницы ему знакомы. Вот только заприметить надо, где она живёт — здесь ли, на берегу, или на острове.
— Выследим! — поспешно сказал Лёня. — Я теперь не отстану, пока не выслежу!
Шофёр и бригадир попрощались и уехали.
— А ты чего остался? — сказала Аринка Корнею. — Скоро вечер, а ты ведь умный, спать в тёплой постели любишь.
— Да, не дурак, — согласился Корней, — я уйду домой, когда вечер наступит. Только поужинаю у вас сначала.
А Феня и не думала готовить ужин.
Она торопилась накормить уток хорошими комбинированными кормами.
— Вот вам и витамины, вот вам и минералы, вот вам и соль, вот вам и кальций…
А особенно сытно кормила заболевших уток.
— Ешьте, ешьте. Если будете хорошо есть, то опять станете беленькими, весёленькими, и никто вас больше щипать не посмеет!
Незаметно подошёл вечер.
Корней так и не дождался ужина, посидел, поворчал да и ушёл домой.
Ужинали поздно, у костра. Утки долго не ложились спать, то отходили от кормушек, то снова подходили — такая вкусная была у них еда.

Ночь на волшебном берегу

Аринка поужинала и сразу забралась в вагончик на верхнюю полку. Феня задремала у костра. А Лёня встал и пошёл по берегу. Красные отсветы костра играли на песке, плескались в озере. Над самым озером висел месяц, и второй месяц глядел на него из воды.
Вдруг Лёня услышал знакомое нежное хихиканье.
— Хи-хи! Как дела?
— Ардыв! — обрадовался Лёня. — Как хорошо, что ты пришёл! Только не убегай так скоро, мне с тобой надо посоветоваться!
Зверёк прыгнул к Лёне, как кошка, и ласково потёрся о его ноги. Он был очень весел.
— С удовольствием, — сказал Ардыв, — давай поговорим. А хочешь — сначала поиграем в прятки? Мне что-то так весело сегодня! Даже хочется кого-нибудь куснуть.
Он поднял кверху круглую мордочку, и Лёня увидел, как при свете луны блеснули его белые острые зубки.
— Э, только не меня! — засмеялся Лёня. — Ну, давай в прятки. Считаю:

— Раз, два, три, четыре, пять,
Надо выдру нам поймать…

— Фу, какая плохая считалка! — прервал Ардыв. — Давай лучше я:

— Выдра рыбу ела, ела,
Выдре рыба надоела.
Надо птичник ей проведать,
Надо уточки отведать.
Утку съест — да и в кусты,
А разиня — это ты!

Лёня обиделся:
— А почему я разиня?
Ардыв захихикал:
— Хи-хи! Я хотел сказать:

— А водилка — это ты!

— Ну ладно, вожу… — сказал Лёня и закрыл глаза. — Раз… два… три! Пора?
Ардыв не откликался.
— Раз! Два! Три! — начал Лёня снова, но уже погромче. — Пора?
Ардыв молчал.
Лёня открыл глаза и оглянулся. Никого не было.
— Ну, это нечестно, — сказал Лёня. — То играть, а то убежал. И куда он делся?
Лёня поглядел кругом. Всё было тихо. Только Пугало на бугорке изо всех сил махало рукавами.
— Опять меня зовёт, — усмехнулся Лёня. — Скучно одному-то? Иду, иду, Пугало! Может, ещё что о планетах расскажешь.
Лёня направился к Пугалу. Но в это время неизвестно откуда явился Ардыв.
— Нет, Лёня, это ты поступаешь нечестно: тебе водить, а ты не водишь! — сказал он. — И зачем тебе надо к этому глупому Пугалу ходить? Я вижу, ты в прятки играть не умеешь…
— Как это — не умею? — рассердился Лёня. — Я спрашиваю: «Пора?» А ты скрылся и молчишь. Это ты не умеешь. Тебе бы только появляться да скрываться!
— А ловко я это делаю, а? — Ардыв усмехнулся, и Лёня опять увидел, как у него сверкнули острые белые зубки. — Хочешь, опять исчезну?
— Пожалуйста, — Лёня обиделся, — можешь. А я пойду к Пугалу. С ним гораздо интереснее.
— Ну уж нет! Это со мной гораздо интереснее. Хочешь, пройдёмся в озеро?
— В озеро? Как это — в озеро? Ведь ты же воды очень боишься!
— Да, да, — поспешно согласился Ардыв, — я воды боюсь.
— И потом, уже темно. Что же хорошего в тёмной воде?
Ардыв слегка вздохнул:
— Как — что хорошего? Весело! Если бы я воды не боялся, я бы нырял, плавал, носился по всему озеру, всех рыб распугал бы, всех диких уток… и какие там ещё птицы есть в камышах… Все бы их гнёзда раскидал. Интересно! Ты с ними всё можешь сделать, а они с тобой — ничего! Хорошо!
— Ты как-то разговариваешь сегодня… — Лёня поморщился и покачал головой. — Не нравится мне. Не понимаю я тебя. До свиданья, пойду уток посмотрю.
Ардыв стал тихим и ласковым:
— Я больше не буду так разговаривать. Это на меня месяц действует. Мне тоже хочется твоих уток посмотреть. Я их очень люблю!

— Ну ладно, пойдём, — сказал Лёня. — И чего это Пугало так рукавами размахалось?
— Не обращай внимания, — сказал Ардыв. — Ну что умного может сказать существо, у которого вместо головы — шапка, набитая старыми газетами?
— А зато у него живая сердцевина. Она у него болит, когда что-нибудь у нас не ладится.
— А что толку? Скрипит да скрипит. Доскрипится — выдернут его да выбросят… Ну, где же утки?
— Вон там, спят под навесом.
— Пойдём поближе?
— Не надо. Испугаются. Пойдём лучше к Фене. А то она всё не верит мне, думает, что я тебя выдумал. Пускай она на тебя посмотрит!
Ардыв даже попятился:
— Что ты, Лёня! Я же терпеть не могу огня. А там костёр горит. Лучше пойдём на озеро, посмотрим, где утки днём плавают.
Они подошли к озеру, туда, где проволочная изгородь стояла в воде.
— Вот в этом загончике они и плавают? — спросил Ардыв. — И отсюда — никуда?
— А куда им надо?
— Ну как же! Им же, наверно, хочется по всему озеру поплавать!
— Конечно, хочется. Только незачем. Могут в камыши уйти. Одичать могут. А то и выдра может напасть!
— И неужели никакой лазейки нет из этого загончика? — спросил Ардыв.
Он подошёл к самой воде и стал разглядывать изгородь. Тонкое тело его изогнулось, хвост тихонько шевелился, короткие лапы оставляли на песке глубокие следы.
— Есть, — тихо сказал Лёня, — есть лазейка. Смотри сюда — видишь?

— А! Вижу! — Ардыв очень обрадовался, начал кататься по песку, играть. — Вижу лазейку! Хи-хи!
— Тише, — сказал Лёня, — утки услышат, узнают про лазейку…
— Лёня! — Феня проснулась и позвала Лёню. — С кем ты разговариваешь?
Лёня хотел сказать, что у него в гостях Ардыв, но зверёк затаился, поднял лапку:
— Не говори про меня, я взрослых не люблю! Лучше вы с Аринкой приходите ко мне завтра в гости. Ладно? Обязательно! Я буду вас ждать! Я вас к себе в норку поведу!.. Ладно?
— Ладно, — ответил Лёня.
Но ответил он в пустую темноту — Ардыва уже не было.
— Ступай спать, Алексей, — сказала Феня, — а то, я гляжу, ты ходишь и спишь и сам с собой во сне разговариваешь. А я так славно вздремнула, что до утра спать не захочу. Да и утро недалеко, вот уже и заря занимается.
Лёне очень хотелось рассказать ей про Ардыва, но зачем? Феня всё равно не поверит.
Он зевнул и пошёл спать в вагончик.

В гостях у Ардыва

На заре прошёл дождь — густой тёплый ливень.
Лёня сквозь сон слышал, как вызванивали крупные капли по железной крыше вагончика.
Утром умытое солнышко засияло ещё веселей, ещё ласковей. Вода в озере просвечивала до самого дна. Видны были и песок, и камушки, и какие-то мохнатые водоросли, и рыбки…
«Пойдём в озеро!» — сказал вчера Ардыв.
Но куда же в озеро ночью, в тёмную воду? Вот сейчас Лёня пошёл бы, походил бы по светлому дну… Надо Аринку позвать.
— Аринка, где ты?
Аринка прибежала не сразу.
— Я была у Пугала. Мы про него забыли.
— Да, — сказал Лёня, — а оно мне вчера рукавами махало, махало…
— А ты не пошёл?
— Я не пошёл. У меня Ардыв был. А ты спала.
— Ой как жалко! Что ж ты меня не позвал? Он тебе что-нибудь рассказывал?
— Ничего. Играли с ним. А потом в гости звал.
Аринка подпрыгнула от радости:
— В гости? Пойдём?
— Конечно, пойдём. А что Пугало сказало?
Аринка покачала головой:
— Оно почему-то ничего не говорит. И не скрипит даже. Только стоит и будто вздыхает. Мне как-то обидно стало. Я с ним разговариваю, а оно молчит. Будто какой-нибудь простой осиновый кол.
— Оно не осиновое. Оно из тополя.
— А если молчит, то не всё равно, из чего?
Лёня поглядел в ту сторону, где стояло Пугало. Пугало не шевелилось. Оно грелось на солнышке и было счастливо, что солнышко так хорошо его пригревает. Что-то в нём напомнило Лёне деревья весной. Ещё стоят голые, как этот кол, но уже радуются солнцу и словно прислушиваются, как идут у них по стволу живые соки…
«Придумал тоже, — проворчал про себя Лёня, — голый кол с деревом сравнил!»
— А когда пойдём к Ардыву? — напомнила Аринка.
— В полдень, — сказал Лёня. — Как уток накормим, так и пойдём.
Аринка взвизгнула от счастья:
— Ой как интересно! Только знаешь, надо нарядиться. Когда к кому-нибудь в гости идут, то всегда наряжаются.
— Наряжайся, — сказал Лёня. — А во что ты нарядишься?
— И я и ты, — сказала Аринка, — мы оба нарядимся. А во что? Увидишь.
В полдень накормили уток. Утки уже все были здоровы, они больше не щипали друг друга, не бранились. Те, которые сидели в зимнем птичнике, снова стали спокойными, весёлыми и белыми, как сметана.
Лёня пошёл отвязывать лодку.
— Подожди! — крикнула Аринка. — Сейчас наряды принесу! — и убежала в рощицу.
«Какие там наряды? — подумал Лёня. — Откуда она возьмёт?»
— Вот какие наряды! — сказала Аринка.
Она принесла из рощи охапку цветов. Тут были и лиловые колокольчики, и жёлтые лютики, и красная дрёма. Лёня и Аринка сплели себе из дрёмы и колокольчиков красивые венки, из лютиков сделали золотые цепи на шею. И стали очень нарядными.
— Как думаешь, Ардыв нам обрадуется? — спросила Аринка.
— Думаю, что обрадуется, — ответил Лёня. — Он ведь очень звал, очень-очень звал!..
Лёня и Аринка сели в лодку и поплыли на остров. Им было так весело, что казалось, наступил какой-то праздник. Вот сейчас выйдут они на берег, а знакомые кусты и деревья обрадуются им, зашумят: «Здравствуйте, здравствуйте! Как хорошо, что вы к нам пришли! Вас так давно здесь не было!» А потом встретит их Ардыв и тоже обрадуется. «Пойдёмте ко мне в норку, — скажет он, — я вас земляникой угощу!»
Но подплыли к острову, вылезли из лодки и увидели, что никто им не обрадовался. Деревья стояли молча и глядели в небо. Они даже не видели, что на остров пришли гости. Они даже не хотели их видеть. И кусты им не обрадовались, они просто отвернули от них ветки и смотрели куда-то в сторону.
И камыши отвернулись.
Они глядели в воду, будто в первый раз увидели своё отражение.

— Здравствуйте! — громко сказал Лёня.
— Не здравствуй, — ответили кусты.
А деревья и камыши просто промолчали.
— Что случилось? — спросил Лёня. — Почему вы все рассердились? Я ведь не ломал ваши ветки и не разжигал костров!.. И гнёзда не разорял тоже!
— Смеш-шно… — прошелестел шершавыми листьями орешник. — Ты не разорял — так твои друзья разоряли!
Лёня удивился:
— Мои друзья?! Какие мои друзья?
А Аринка обиделась:
— Какие его друзья? Ну-ка, скажи! Может быть, я?
— Ах, он не знает, какие его друзья! — зашумело кругом. — Слыш-шите? Он не знает!
— Неуж-жели ты думаешь, Лёня, — проскрипел старый дуб, — что если ты друж-жишь с разбойником, то сам остаёшься хорош-шим человеком?
— Хорош-ший человек не может быть товарищ-щем разбойнику, — торопливо прошептала рябина, — не мож-жет, не мож-жет!..
— Но кто же этот разбойник? — спросил Лёня. — Кто этот мой товарищ?
— Ох, он не знает… Он не знает!
— Выдра, вот кто твой товарищ! — сказала ёлочка и встопорщила все свои колючки. — Что ты, не знаешь?
— Выдра?! — вскрикнул Лёня. — Выдра — мой товарищ?
— Он не знает, он не знает! Слыш-шите? Он не знает!
— Да, выдра, — сказала ёлочка. — Ты хотел её выследить, ты обещал её поймать, а сам подружился с ней!
— Это неправда! — сказал Лёня. — Я её даже не видел никогда!
— Это совсем неправда! — повторила и Аринка. — Мы её сами ищем, только никак не можем найти!
— Они её не видели! — зашумело кругом. — Слышите? Они её не видели! Ещё и лгут, лгут…
— А мож-жет, её вообще на свете нет? — прошуршали жёстким голосом камыши. — Только вот кто же разорил птичьи гнёзда в моих зарослях? Кто погубил птенцов? Кто убивает рыбу, а потом бросает её на берегу?
— Пойдём, Аринка, — сказал Лёня, — я не знаю, о чём они говорят.
Лёня очень обиделся. Он сам ненавидит выдру, он сам выслеживает её. Он за тем и на остров приехал, чтобы вместе с Ардывом поискать её нору… А они на него же и шумят!
Лёня и Аринка шли по берегу. И чем дальше шли, тем больше пропадала их весёлость. На берегу то и дело попадались загрызенные рыбы. Серебряные карпы лежали тут. Краснопёрые плотвицы. Караси… у всех были выгрызены спинки. Жестокий хищник расправлялся с ними, жадный и бессовестный…
Под кустами, в траве, белели кучки птичьих перьев. Значит, и птицы попадались ему.
— Как нехорошо здесь… — прошептала Аринка. — Даже сердце сжимается!
— И чего это нас Ардыв не встречает? — сказал Лёня. — Сказал — встречу. Вот я сейчас спрошу его — неужели он эту выдру так ни разу и не видел?
— А может, его самого эта выдра уже съела?
Лёня поглядел на Аринку:
— А может, и правда?
Они стали кричать, звать Ардыва:
— Ардыв! Где ты? Мы пришли к тебе в гости! Ардыв, ау! Встречай нас! Ау!
Но на острове было тихо и печально. И никто им не отвечал. Аринка заплакала:
— Лёня, поедем скорее домой! Мне тут страшно!
Лёня снял венок и золотую цепь из лютиков и бросил в траву.
— Пойдём.
Они скорым шагом пошли обратно к лодке. Но идти стало очень трудно — колючие ветки подвёртывались под ноги, древесные корни топорщились из-под земли, крапива хлестала по голым коленкам.
Аринка уже плакала в голос от боли и от страха.
— Не плачь, — сказал Лёня, — вот наша лодка.
Аринка прыгнула в лодку. А когда прыгала, то прибрежная ива наклонилась и сорвала с Аринки венок.
— Они нас все ненавидят! — плакала Аринка. — А мы к ним в гости пришли!..
Лёня молчал. Он торопливо работал вёслами. Его мучила обида: как могли подумать, что он подружился с выдрой? Он подружился с милым, весёлым зверьком Ардывом, а разве Ардыв похож на выдру?
И Ардыв тоже хорош — зовёт в гости, а потом скрывается!..
Впрочем, скрывается ли? А может, и в самом деле его тоже загрызла выдра?
Молча подплыли они к берегу. Молча вышли на песок и привязали лодку.
И вдруг услышали крик.
— Алексей! Аринка! — изо всех сил кричала Феня. — Куда вы пропали? Скорей! Выдра утку утащила!

Конец всей истории

А случилось это так. Феня спокойно сидела около вагончика, чистила картошку на ужин. Корней спокойно лежал в холодке и ждал ужина. Утки спокойно плавали, качались на маленьких волнах-зыбульках. Солнце гляделось в воду. Пугало неподвижно стояло на бугре — может, дремало, может, думало о чём-то…
И вдруг Пугало начало размахивать рукавами. Казалось, оно так и рвётся сбежать с бугра, крикнуть или что-то сделать.
«Будто живой человек, — подумала тогда Феня. — И как непонятно: ветра нет, а у Пугала рукава качаются. Но, может быть, там, на бугре, ветер?»
И вдруг закричали утки. Феня вскочила, бросилась к воде:
— Что такое? Что случилось?
Утки кричали отчаянно, они толкались, хлопали по воде крыльями и изо всех сил спешили к Фене. Всей гурьбой они бросились на берег. И лишь одна утка осталась на воде. Она билась, кричала, но с места тронуться не могла, словно кто-то невидимый держал её.
«Это выдра схватила её за ноги!» — догадалась Феня. И как была, в платье, кинулась в воду выручать утку.
Но было поздно. Утка ушла под воду и больше не выплыла. Феня только успела увидеть, что утку держит за лапы выдра и тащит её в тёмную глубину.
— Я тоже видел выдру, — сказал Корней, — длинная такая эта выдра.
— И как догадалась, что в изгороди прогалинка есть? — сказала Феня и смахнула слёзы со щёк. — Вот хитрющий зверь! Прямо под воду, и прямо в эту прогалинку! И кончено, исчезла! Такую хорошую, милую утку утащила!
— Теперь повадится, — сказала Аринка, — теперь нашла дорожку.
А Лёня хмуро молчал.
«Откуда выдра узнала про эту лазейку? — думал он. — Может, она была вчера ночью на берегу, когда мы с Ардывом играли? Может, она и слышала, как я об этой лазейке Ардыву рассказывал?»
Феня сняла мокрое платье, надела старенький халатик, вытерла слёзы.
— Ну, вот что, — сказала она, — хватит. Бегите, ребята, к бригадиру, пусть сейчас же пришлёт охотника с ружьём. Пусть сейчас же придёт и поймает эту выдру! Чтоб ни одного дня не жить ей больше на свете!
Лёня и Аринка разговаривать не стали, они тут же побежали в совхоз. А Корней опять улёгся в холодок.
— Я так и знал, что выдра утку утащит, — сказал он. — Раз рыбу таскает, то и уток таскать начнёт. Надо было её поймать.
— Ну и ловил бы её, чего ждал-то? — сказала Феня.
— Так я думал — а может, утка отобьётся.
— Слишком много ты думаешь, как я вижу, — сказала Феня с досадой, — сразу видно, что ты Корней-Всех-Умней.

— Да, не дурак, — согласился Корней и повернулся на другой бок.
Ужина сегодня, видно, не скоро дождёшься, так можно вздремнуть пока.
Солнце перестало глядеться в воду. Оно подобрало свои жёлтые лучи и село на верхушки деревьев, тех самых деревьев, которые росли на острове. В это время вернулись из совхоза Лёня и Аринка. А вместе с ними пришёл и бригадир.
— А где же охотник? — спросила Феня. — А где же ружьё?
— Нечего нам ждать охотников, — сказал бригадир. — Охотник — это я. А ружья мне не надо. Вот что у меня вместо ружья. — Он снял свой заплечный мешок и вытащил оттуда капкан.
— А полезет ли она в капкан? — сказала Феня. — Она очень хитрая!
— Она хитрая, а мы ещё хитрее, — сказал бригадир. — Посмотрим, кто кого перехитрит.
И он тут же взял лодку и уехал на остров. Лёня, Аринка и Корней тоже хотели поехать с ним, но бригадир не взял их. Сказал, что они шуметь будут и выдру испугают.
— Эх, зря не взял меня с собой! — сказал Корней и поскрёб в затылке. — Уж я-то поставил бы капкан как надо. Уж у меня-то не вырвалась бы!
— «Не вырвалась бы»! — сказала Аринка. — Из-под носу у тебя утку утащила! Молчи уж!
— А что мне — в воду прыгать? Дураков нету… У меня небось рубаха новая. Полинять могла.
— И для чего ты только на свете живёшь? — спросила Аринка. — Ну, скажи!
— Для чего? — Корней задумался.
Потом Феня пошла кормить уток. Лёня и Аринка пошли ей помогать. А Корней всё лежал и всё думал, всё хотел понять, для чего же он живёт на свете.
Лёня и Аринка управились с делами и пошли навестить Пугало. Пугало ещё издали замахало им рукавами.
— Давно я вас не видало, — мягко и как-то влажно заскрипело оно. — Как хорошо, что вы пришли! Я вам очень радо!..
— Разговаривает! — удивилась Аринка. — А почему молчало, когда я приходила?
— Ах, Аринка, не спрашивай! Я само не понимаю, что со мной творится. Меня взволновал дождь. Я вдруг почувствовало влажную землю… Какие-то воспоминания возникли в моей сердцевине… Мне померещилось, что я было когда-то деревом…
— Конечно, ты было деревом, — сказал Лёня. — Ты было молодым тополем и стояло у самой дороги.
— Да, да! Я стояло у самой дороги! И все проходили и проезжали мимо меня. Это было так весело!
— А вот стояло бы в лесу, тебя и не срубили бы, — сказала Аринка, — и Пугала из тебя не сделали бы.
— Да ведь не так плохо быть и Пугалом, — возразило Пугало, — если какую-то пользу приносишь. Но вот сегодня никакой пользы я принести не смогло. Я видело, как подплывала выдра, я скрипело, я махало рукавами! Я так старалось предотвратить беду! Но разве кто-нибудь прислушался? И вот так всегда: помашешь рукавами да при том и останешься. Так стоит ли стоять тут и расстраиваться попусту?
— И зачем мы поехали на остров! — сказала Аринка. — Может, утку спасли бы.
— Конечно, спасли бы, — сказал Лёня. — Я бы до самого дна нырнул, а уж отнял бы утку! Она кричала, звала…
— Да, она кричала, — печально скрипнуло Пугало. — Она так кричала, что у меня сердцевина застыла. А ведь мне уже мерещилось, будто в моей коре тронулись живые соки!.. Хм!.. Мне мерещилось, что я снова могу стать деревом… Я стояло такое счастливое, мне казалось, что у меня пробиваются корни! Но утка так кричала, что всё это исчезло. Кажется — какое мне дело? Ведь это же не меня выдра утащила! Но вот поди ж ты! Если рядом такая беда, то и ты теряешь всякую радость, и кора твоя застывает…
Так Лёня и Аринка сидели и разговаривали на бугре с опечаленным Пугалом. И сами были очень печальные. А Лёню, кроме того, мучила мысль, что это он проболтался о прогалинке в изгороди, а злая выдра подслушала это.
Потом вернулся бригадир, и Феня позвала их ужинать.
Ужин был хороший, но все были невеселы.
— Не пойдёт она в капкан, — сказала Феня. — Зачем ей в капкан лезть, если еды сколько хочешь кругом?
— А затем полезет, что жадная, — сказал бригадир. — До того жадная, что разум теряет.
Потом бригадир пошёл домой. Он сказал, что придёт рано утром и проверит капкан.
Корней тоже пошёл с ним. Он всё ещё был задумчив. Он никак не мог решить, для чего он всё-таки живёт на свете. С этим нерешённым вопросом он и ушёл домой, а заодно и ушёл из нашей книжки.
Феня всю ночь ходила по берегу, сторожила уток. Иногда садилась отдохнуть у костра. А когда рассвело, погасила костёр, стала кормить уток и не отходила от них никуда. Лёня и Аринка долго не спали, прислушивались: им всё казалось, что они услышат, если подкрадётся выдра. Но потом сон одолел их, и они сами не заметили, как уснули. Утром Лёня проснулся оттого, что услышал голос бригадира.
— Бригадир пришёл!.. — крикнул он Аринке и выскочил из вагончика. — Я с вами пойду, товарищ бригадир! — сказал Лёня. — С вами на остров!
— Да я и один управлюсь, — ответил бригадир.
Но тут вылезла из вагончика Аринка:
— Нет, отец, мы обязательно пойдём с тобой! Мы будем тебе помогать!
— Мы обязательно должны пойти! — повторил Лёня.
— Отвязывайте лодку, — сказал бригадир и взял свой мешок, а в мешок положил верёвку.
Теперь вместе с бригадиром Лёня и Аринка не боялись плыть на остров. Вон он какой большой и сильный, их бригадир. Пускай теперь попробуют их обидеть!
А на острове никто и не собирался их обижать. Казалось, их даже и не замечал никто. Деревья пошумливали вершинами где-то в небе, кусты молчали, камыши дремали над водой, птицы чирикали свои песенки… И никому не было никакого дела до Лёни и Аринки.
Они долго шли по берегу — бригадир впереди, Лёня и Аринка за ним.
— И почему это совсем перестал приходить Ардыв? — задумчиво сказала Аринка.
— Да, совсем перестал, — сказал Лёня, — или он ушёл отсюда… Или…
— Или его загрызла выдра.
Помолчали.
— Лёня, — опять сказала Аринка, — мне не хочется, чтобы его выдра загрызла. Мне так его жалко, он такой был хорошенький! Позови его. Может, он откликнется? Он умел так хорошо посвистывать и хихикать!..
— Ардыв! — крикнул Лёня. — Ардыв! Покажись!
— Покажись хоть на минутку! — крикнула и Аринка. — На одну минуточку! Мы по тебе соскучились!..
— А вот и нора, — сказал бригадир, — вот отсюда и выход к воде.
— Где нора? Это выдрина нора?
Лёня и Аринка заглянули в круглую норку. В норе было темно, она уходила глубоко под землю, под древесные корни.
Бригадир повернул к озеру. Лёня и Аринка гуськом пошли за ним. Идти было трудно, мешали заросли травы и кустов. Но берег был недалеко, вода уже светилась сквозь ветки.
— Сейчас увидим, что у выдры сильнее: разум или жадность, — сказал бригадир и спустился к самой воде.
— Ну что? — У Лёни замер дух. — Что?
— Хм! — Бригадир усмехнулся. — Как я и говорил. Конечно, жадность!
— Попалась?!
— Попалась!
Лёня и Аринка скатились с берега прямо в воду. Здесь было мелко, но вода была зелёная от каких-то водорослей и водяной травы.
И здесь, под водой, они увидели капкан. А в капкане…
— Ардыв! — закричал Лёня. — Товарищ бригадир, что вы сделали! Вы поймали нашего Ардыва!
— Нашего Ардыва! — закричала и Аринка. — Нашего милого Ардыва!.. Нашего хорошенького…
— Ардыв? — бригадир засмеялся. — Это кто же её так назвал?
— Он сам нам сказал! Его зовут Ардыв! Скорей освободите его из капкана!
— Освободи Ардыва, отец! — вторила Аринка. — Скорей освободи!
Ардыв жалобно глядел на них из воды. Капкан крепко держал его за лапу железными зубами.
— Ардыв? — повторил бригадир. — Да, конечно, это Ардыв. Ну-ка, Лёня, напиши это имя на песке.
— Зачем? — спросил Лёня. Но всё-таки вышел на берег, взял какой-то прутик и написал: «Ардыв».
— А теперь прочти это с конца, — сказал бригадир. — Ну-ка, читай вслух.
Лёня прочёл:
— «Выдра».
— Что? — закричала Аринка. — Где выдра? Какая выдра? Ты читать не умеешь!
Она выскочила на берег и прочла сама. И у неё получилось то же самое.
— Ардыв — выдра… Выдра! — сказала Аринка. — Так ты и есть выдра! Ты и есть та самая выдра!
И Аринка громко заплакала от горя и от обиды.

— Выдра, — повторил Лёня. — А я ещё хотел тебя освободить! А мы тебя любили… Вор, злодей и обманщик!
Да, это была выдра. Она уже не притворялась больше ласковым зверьком. Она шипела, визжала, грызла капкан белыми острыми зубами и глядела так злобно, что казалось, так бы и бросилась на всех, так бы и закусала их до смерти! Бригадир взял выдру, посадил её в мешок и крепко завязал верёвкой.
— Вот и всё, — сказал он, — больше разбоев на нашем озере не будет.
Бригадир шёл весёлый и даже напевал песенку. А Лёня и Аринка молчали.
«Очень хорошо, что поймали эту злую выдру! — думал Лёня. — Но как же я её не узнал? Как же я не догадался?»
«Так и надо, что поймали злую выдру! — думала Аринка. — Пускай больше не таскает уток, не губит рыбу. А главное — пусть не притворяется больше таким хорошеньким зверьком, чтобы её напрасно любили!»
Феня очень обрадовалась, когда услышала, что выдра попалась. Феня так радовалась и так веселилась, что и Лёня с Аринкой перестали огорчаться.
Бригадир бросил мешок с выдрой на траву. Лёня подошёл посмотреть. Выдра шипела и ворочалась в мешке, она пыталась прогрызть его. Но мешок был кожаный, и она ничего не могла поделать.
Потом почуяла, что Лёня стоит около неё, и притихла.
— Лёня, выручи меня! — зашептала она жалобно. — Мы ведь с тобой дружили, Лёня, ведь тебе со мной было весело. Помнишь, как мы играли в прятки на берегу? Выпусти меня, я опять буду приходить к тебе, буду играть с тобой… Я знаю разные весёлые игры!
Но Лёня даже и слова не сказал в ответ. Он отошёл в сторону и не стал её слушать. Потом бригадир закинул на спину мешок с выдрой и ушёл.
Снова стало тихо и спокойно на озере. Снова солнышко гляделось в воду и утки о чем-то лопотали и качались на воде.
В полдень, когда накормили уток и пообедали сами, Лёня увидел, что Пугало машет рукавами.
— Аринка, Пугало зовёт! — сказал Лёня.
— Побежали! — сказала Аринка.
— Да, я звало вас! — радостно прошептало Пугало. — Я всё знаю! Я видело, как утром несли выдру в мешке! И знаете? У меня снова ожила сердцевина. И я уже слышу, отчётливо слышу, что соки двинулись по моей коре!
— Ты что же — может быть, выпустишь зелёные листья? — спросил Лёня.
— И станешь деревом? — спросила Аринка.
— Да. У меня уже есть листья. Они ещё совсем маленькие, но, если вы присмотритесь, они есть! Лёня, сними с меня эту шапку и этот старый пиджак и брось куда-нибудь. Они мешают мне. Мне теперь нужно солнце и нужен дождик — я стану деревом! Я стану деревом!
Лёня снял с Пугала шапку и бросил её в кусты.
— Значит, ты не будешь больше рассказывать нам про всякие планеты? — сказал он. — Как жалко!
— Когда у меня будет листва, у меня будет ещё больше всяких рассказов! — сказало Пугало. — Скорее сними с меня старые тряпки!
Лёня стащил с Пугала старый пиджак. Потом снял перекладину. И вместо Пугала на бугорке оказался молодой древесный ствол.

— Да, да, у него есть зелёные листики! — радостно закричала Аринка. — Они пробиваются на верхушке!
— Да, — сказал Лёня и улыбнулся, — ты больше не будешь Пугалом, ты будешь тополем! Зелёным тополем!
— Только смотри, — сказала Аринка, — чтоб ты не молчало, когда у тебя будут зелёные ветки!
— О нет, я не буду молчать, — прошептало бывшее Пугало, — сколько веток, столько и рассказов. Я всегда, всегда буду радо видеть вас, Лёня и Аринка! Ах, я так счастливо!.. Я так счастливо — я могу жить, зеленеть, радоваться и другим приносить радость!..
А вечером на птичник пришла Фенина сменщица Катя.
— Вот я и выздоровела, — сказала она. — Теперь я буду дежурить, а ты, Феня, будешь отдыхать. Нам с тобой вдвоём будет нетрудно работать.
— Очень хорошо вдвоём работать, — сказала Феня, — и очень я рада, что ты пришла. Ты опять будешь спать на верхней полке, а я буду — на нижней.
— А мы? — спросил Лёня.
— А мы где же? — спросила Аринка.
— А вы пойдёте домой, — сказала Феня, — ваша помощь больше не нужна. Но за то, что помогли мне в трудное время, большое вам спасибо!